Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми
Полночь. В доме престарелых царила тишина, прерываемая лишь слабым дыханием из приоткрытых комнат. Холодный лунный свет заливал коридор, и в его отблесках глаза Су Я неестественно мерцали. Она сжала мою руку и, не говоря ни слова, пристально посмотрела на меня. Потом придвинулась ближе и прошептала на ухо:
– Займись любовью. Со мной.
Как марионетка, я позволил ей вести себя по темному коридору, на цыпочках, к предпоследней комнате. Едва дверь закрылась, она обвилась вокруг меня.
Мы сцепились как звери – кусая, царапая, спешно стаскивая друг с друга одежду. В полумраке я разглядел неподвижную фигуру на соседней кровати. И по тому, как уверенно вела себя Су Я, вдруг понял, чья это комната.
– Нет, только не здесь, – я попытался подняться, – я не могу…
Но Су Я снова притянула меня к себе, мертвой хваткой обвив руками мою шею.
– Ничего… ничего, – прошептала она, – она все равно ничего не понимает.
Ее движения разжигали во мне огонь. На соседней кровати с матерью Чэн Юя мы яростно слились воедино. Среди сдавленных стонов я четко различал дыхание с той кровати – то замедляющееся, то прерывистое.
На самом деле она все понимала.
Под утро Су Я бесшумно исчезла. Я вернулся в комнату отца. Тишина. Он спал, ничего не ведая, будто ничего и не было. Я сидел в темноте, наблюдая, как его грудь едва вздымается в лунном свете, ловя бессвязные слова, срывающиеся с его губ во сне.
«Как долго еще мне дано на тебя смотреть, отец?»
…В момент кульминации Су Я запрокинула голову, издав долгий беззвучный стон. Я, обессиленный, прильнул к ней, проводя пальцами по еще не зажившим шрамам. Когда мое дыхание выровнялось, а пот остыл, Су Я все еще пребывала в забытьи.
– Все равно, – наконец прошептала она, – увези меня отсюда…
Спустя столько лет Су Я снова стала женщиной, жаждущей побега. И кажется, эта жажда никогда не угасала за эти двадцать лет.
А разве я не такой же? Только она бежала от изуродованной жизни, а я – от кошмарных воспоминаний. Тот случай безвозвратно изменил нас обоих. Но возможно, бегство даст нам шанс. Ей – на счастье. Мне – на искупление.
Это будущее манило. Теперь я понимал исступленный блеск в глазах Чэн Юя. Но еще безумнее горели глаза Су Я.
Она уже продумала план: заложить отцовский дом, на вырученные деньги перебраться в Шэньчжэнь. Я вернусь к бизнесу, она откроет книжный, используя связи из издательства. Позже тайно перевезем отца. Главное – чтобы об этом не узнал один человек.
Су Кай.
Я не стал возражать. У меня по-прежнему не хватало духу встретиться с Су Каем лицом к лицу. Даже зная, что именно он оставил эти шрамы на ее теле, я оставался слишком труслив, чтобы хотя бы помыслить о мести. Похоже, он так и не раскрыл Су Я ту тайну: что истинным виновником той катастрофы был я.
Я был должен ему. Должен всем. И теперь предложение Су Я казалось шансом хоть что-то искупить.
– Может, подождем, пока мой отец… – начал я осторожно.
– Нет, нет, нет! – вскрикнула она, отчаянно махая руками. – Я не могу ждать!
Тут я понял: ее прежние расспросы о здоровье отца были не заботой, а попыткой определить сроки нашего побега. И еще я понял – за время моего возвращения что-то изменилось. Возможно, издевательства усилились настолько, что ждать стало невозможно.
Выбора не оставалось. Пришло время заплатить за преступление двадцатилетней давности.
Кредит оформили быстрее, чем я ожидал. Затем я дал той немолодой сиделке сумму, которая показалась ей щедрым подарком.
– Уезжаю ненадолго, – сказал я, – позаботьтесь об отце. Через полгода максимум заберу его.
Грубоватая, но добрая женщина охотно согласилась.
Ночью я проснулся от неясного сна и вдруг вспомнил то единственное слово, которое отец когда-то сказал о Су Я: «Жаль».
* * *
Мы назначили побег на выходные. Снова глубокой ночью. Место встречи, которое я предложил, удивило Су Я но я настоял на своем.
Хотя склад отстроили заново, за двадцать лет он успел превратиться в такое же убогое зрелище, каким запомнился мне. В тусклом свете окружающее напоминало выцветшую картину.
Я медленно шел между рядами, проводя пальцами по пыльным развалинам столов и стульев. Шершавая поверхность будто стачивала слои, скрывавшие воспоминания.
Су Я стояла рядом, но ее нетерпение росло с каждой минутой.
– Ну что, уже можно? – наконец прошептала она, бросая взгляд на часы.
Я повернулся. Возможно, блеск слез в моих глазах испугал ее – она замолчала, лишь пристально наблюдая за мной.
Я криво улыбнулся. Судя по ее выражению лица, получилось жутковато.
– Прости, но я должен был начать отсюда. Потому что его конец – это моя точка отсчета. Чэн Юй, я пришел.
Я окинул взглядом обшарпанный склад. Брошенные вещи отбрасывали на деревянные стены причудливые тени, будто храня бесчисленные тайны. Я знал – он все еще здесь. С неосуществленными мечтами и нераскрытой загадкой своей смерти.
– Ты что творишь? – Су Я вцепилась мне в руку, но ее взгляд метнулся к окну. – Не пугай меня.
Я притянул ее к себе, глядя в пустоту:
– Прости, что пришел так поздно… – Слезы перехватили горло, но на душе стало легче. – …Я увожу ее. Дам ей надежду, счастье, радость, опору – как ты хотел двадцать лет назад.
Су Я вдруг перестала вырываться.
– Благослови нас. Мы же всегда были друзьями, правда? – Я крепче обнял ее. – Прости мои трусость и эгоизм. Я боялся потерять тебя… и ее. Простишь? Все эти годы я…
– Так это ты донес, – раздался в углу хриплый голос.
Я остолбенел, будто пораженный молнией, пока фигура медленно выплывала из темноты.
Я верил в неотвратимость возмездия. Верил, что запутавшаяся душа действительно может остаться между мирами.
Но это был всего лишь Су Кай. Неужели он забыл?
Су Я вырвалась из моих объятий с пронзительным криком. Она отступила на несколько шагов, наткнувшись на груду старых столов, и дрожащим голосом спросила:
– Откуда ты узнал?..
Су Кай не ответил. Он шаг за шагом приближался ко мне.
– Значит, уезжаете?
Его голос скрипел, будто ржавые пилы, и в нем слышались одновременно опасность и неизбежность.
Все повторялось – только теперь главную роль играл я. Выбора не было.
– Су Кай… – Я медленно подвинулся, прикрывая собой Су Я. – Прости, я знаю…
– Почему ты предал меня? – Он будто не слышал меня. Глаза без век неестественно расширились, а покрытое рубцами
