"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон
– Все в порядке, – говорю я. – Это всего лишь велосипедист.
Парень даже не замечает реакции Лили и, пролетев мимо, исчезает за деревянным мостиком и поворотом.
Я беру Лили за руку, и мы идем дальше.
– Помнишь, где ты была, когда встретила Джейка? – негромко спрашиваю я, глядя на ее лицо, залитое мягким солнечным светом.
Солнце еще не поднялось над верхушками деревьев, поэтому и свет его приглушенный и сдержанный. Деревья в это время года особенно красивы и только-только начинают менять цвет. Нас окружает атмосфера безмятежности и покоя.
Лили оглядывается по сторонам и молчит. Проблема в том, что все выглядит одинаково. Она хорошо знает Лэнгли-Вудс, и если не может точно определить место, то никто не сможет. Готовясь к прошлому марафону, она бегала здесь. Тем летом заповедник стал для нее вторым домом. Иногда я приходил и бегал с ней, хотя не мог за ней угнаться и не мог бежать так долго, как она. Так или иначе, я отставал, но зато узнал для себя, что заблудиться практически невозможно, если идти по выбранной тропе. В конце концов ты возвращаешься туда, откуда начал. Лили знает эту тропу как свои пять пальцев, и все же, за исключением очевидных ориентиров – пересечения улицы, выхода к ручью или железнодорожным путям, – ее невозможно отличить от других. Все деревья похожи одно на другое.
– Может быть, где-то здесь. Вроде бы то самое место, – говорит Лили и указывает на безымянную тропу в стороне от основной. Таких необозначенных троп в заповеднике великое множество. По ним мало кто ходит, если ходит вообще. Их нет на карте, и они не всегда соединяются с основными тропами. Я абсолютно уверен, что, если бы не Джейк, Лили никогда бы не ступила на одну из них. Она очень осмотрительна и рассудительна. Она бы осталась на главной тропе, где есть люди и где она не заблудится. Но Джейк – ее друг, и у нее не было причин не доверять ему. Он воспользовался ее доверием, привлек обещанием чего-то интересного и увел туда, где, как он знал, их не увидят.
– Думаешь, эта тропа? – спрашиваю я.
– Может быть. – Лили осматривается, пытаясь решить, и с огорчением качает головой.
– Не знаю. Все так похоже.
– Понимаю. Для меня тоже. Может быть, вспомнишь, если мы пройдем немного вперед? – предлагаю я. Уходя в лес, тропа резко сужается, так что вдвоем рядом по ней не пройти.
– Может быть, – нерешительно говорит Лили. Тропа ведет в лесной сумрак, от которого веет холодом случившегося. – Давай попробуем.
– Уверена? – спрашиваю я, и она кивает. Не хочу заставлять ее делать что-то, чего она не хочет. – Ладно. Я за тобой.
Я придерживаю ветви и пропускаю ее вперед. Идти придется гуськом. Не знаю, хочу ли я, чтобы Лили шла первой, потому что боюсь того, что мы можем найти. Не хочу, чтобы она увидела что-то шокирующее. Наверное, было бы лучше, если бы я увидел это первым и успел предупредить ее. Но я также не хочу потерять ее, если она будет идти позади.
В некоторых местах Лили приходится разводить руками кусты.
– Не помню, чтобы мы шли через такие заросли, – говорит она.
– Наверное, тропинка не та.
– Не знаю. Джейк шел первым, а я за ним. Может быть, поэтому и не помню. Я за ним тропинку не видела.
Лили доверчиво следовала за ним в чащу. Джейк – парень крупный, ростом за метр восемьдесят и весит, наверное, под сто килограммов. Неудивительно, что Лили ничего за ним не видела.
Справиться с ней не составляло для него ни малейшего труда.
– Хочешь пройти еще немного?
– Пожалуй. Еще чуть-чуть.
Мы проходим еще немного, и Лили останавливается.
– Нет, не думаю, что это она.
– Нет? Ничего знакомого?
– Я помню, что там была просека, а здесь я ее не вижу.
– Может быть, она чуть дальше?
– Не думаю, что мы зашли настолько далеко.
– Ладно, – говорю я.
– Извини.
– Тебе не за что извиняться, милая. Идем назад. Попробуем другую. Все в порядке, мы еще поищем.
Поищем, но что именно? Я не знаю. Тело, кровь, камень в крови или, может быть, всего лишь душевное спокойствие?
Я снова пропускаю Лили вперед, и мы возвращаемся к главной дорожке. Идем по ней примерно пятьсот метров до следующей необозначенной тропы.
– Как тебе эта? – спрашиваю я.
– Может быть. – Снова та же проблема. Эта тропа ничем не отличается от предыдущей.
И все же мы идем. Как и в тот раз – Лили первая, я за ней. Все-таки отличие есть. Эта тропа пошире, так что первые метров тридцать мы идем бок о бок. Так намного лучше.
Лили молчит, но ее походка меняется. Она идет быстрее, как будто видит цель.
– Ты что-то узнаешь, – говорю я.
– Да, узнаю.
– Думаешь, вы шли по ней?
Ответить Лили не успевает.
– Боже мой, – выдыхает она и останавливается.
В нескольких шагах перед ней на общем фоне буровато-зеленой травы красное пятно. Это явно кровь. И ее здесь так много, что мне хочется выругаться. От пятна кровавый след тянется дальше в лес, но оценить количество крови трудно. Может быть, мне просто кажется, что ее много.
Кровь мы с Лили видим практически одновременно, но жена все же на миллисекунду раньше. Мы останавливаемся в нескольких метрах от пятна и сначала ничего не говорим, только смотрим на кровь. Лили зажимает рот рукой, как будто ее может стошнить.
– Нельзя, чтобы тебя вырвало. – Я протягиваю ей бутылку с водой. Рвота содержит ДНК, а нам вовсе ни к чему оставлять еще какие-либо доказательства того, что она была здесь.
Держа бутылку в дрожащей руке, Лили делает глоток-другой. Я помогаю ей.
– Ты в порядке?
Она кивает.
– Это было здесь, – говорит она, как будто это не очевидно, и делает еще глоток. Похоже, ей удается взять себя в руки. На кровь она старается не смотреть. – Я помню эту просеку – вот она.
Просека заросла и едва заметна, но она все-таки есть. Солнечные лучи, пробиваясь между кронами, рисуют на земле пятнистые узоры. Вместо мягкой травы я вижу грязь, листья и щепки. Неудивительно, что Лили ободрала коленки, когда упала на землю.
– Олени, по его словам, стояли вон там. – Лили наклоняется и
