Миланский вокзал - Якопо Де Микелис

Анджело Эпаминонда, избежавший ареста, – руками одного из своих пресловутых «индейцев». Однако Фиванец, которого мой отец лично уговорил стать пособником правосудия, уже много лет жил под чужим именем в тайном месте, и не было никакой возможности проверить его. Я так достал Вентури, что тот задействовал несколько своих «особых знакомств». И заверил меня, что Фиванца проверили со всех сторон, но он оказался чист как стеклышко.

За следующие два года расследование окончательно зашло в тупик. Дело можно было считать закрытым, и если не появятся новые зацепки, оно останется таковым навсегда. Утвердилось мнение, что комиссара Меццанотте убил какой-то ненормальный, убежденный в том, что разрушение мифа – единственный способ разобраться в своей дерьмовой жизни. Кто-то, не имевший с ним прямых отношений, но одержимый им и следивший за его подвигами в СМИ. И если его не мучают угрызения совести или желание поведать миру о своих подвигах, если он не решит объявиться и признаться во всем, его никогда не поймают.

Что касается меня, я упрямо продолжал расследование еще около года, но в конечном итоге тоже смирился. Я не смог. И меня не утешало то, что я оказался в хорошей компании, поскольку большего не смогла добиться вся квестура Милана. Однако я не смог сдержать свое обещание, так же как сейчас не смог выполнить его, пробившись в полицию.

Я потерпел неудачу. Во всех смыслах…

* * *

Сидя на табурете в в своей рабочей каморке, Меццанотте рассеянно рассматривал фотографии и заметки, которыми были увешаны стены. Пока его вынуждали работать в одиночестве и тайно, он был уверен в том, что в медленном продвижении дела виновата нехватка ресурсов. Теперь, когда официальное расследование шло уже третий день и в его распоряжении оказалось куда больше ресурсов, дело все равно еле двигалось. Наверное, потому, что Призрак больше не появлялся, возможно, ожидая, пока все успокоится; офицеры патрульной службы ничего не обнаружили; Далмассо все еще решал, разрешать ли вообще новый рейд в подземельях; а Амелии все еще нигде не было. Кроме того, замечание Колеллы заставило Рикардо вернуться к самому началу – нужно было понять, что на самом деле скрывается за этой историей. Вряд ли все началось со спора за территорию – в таком случае не имело смысла оставлять убитых животных на поверхности, поскольку имелся риск, что в «подземный» бизнес вмешается кто-то со стороны. Нет, это должно было быть что-то другое. Что-то, что он до сих пор даже смутно не мог себе представить.

Рикардо был в замешательстве, его разум бурлил. Вернувшись на службу после госпитализации, он полностью погрузился в расследование. Он только и делал, что работал над ним с утра до вечера, возвращаясь в свою квартиру только для того, чтобы поспать. Ему нужен был перерыв, несколько часов на то, чтобы отвлечься, перезарядить свои батарейки и очистить голову.

Мысли Меццанотте устремились к Лауре, о которой он ничего не слышал с тех пор, как они обменивались сообщениями, пока он находился в больнице. Экзамен она, должно быть, уже сдала… Рикардо взял мобильник и отыскал ее номер в телефонной книге.

– Привет, Кардо, – ответила девушка немного напряженным голосом.

– Привет. Я что, не вовремя? Ты занята?

– Я бы так не сказала… У меня выдался свободный час между занятиями, и я лежу на траве в монастыре на Статале и читаю.

– Отлично. Как прошел твой экзамен? Ты ведь его сдала, не так ли?

– Все обошлось, – уклончиво ответила Лаура. Судя по ее тону, углубляться в подробности она не хотела.

– Слушай, я хотел спросить, ты не против пиццы сегодня вечером? Мне нужно, чтобы кто-то забрал меня из офиса на несколько часов, иначе я тут совсем с ума сойду.

– Э-э, так ведь спасательные операции – это же твоя специальность, – со смехом воскликнула девушка. – Послушай, мне нужно кое-что сделать после работы в Центре, и я не знаю, сколько времени это займет. Если все сложится, то смогу позвать тебя на поздний ужин; если же не успею, давай отложим это на другой день, хорошо?

В этот момент Минетти распахнул дверь, размахивая листками какого-то факса.

– Отлично, буду надеяться на лучшее. Все, прости, мне пора бежать, – попрощался с ней Меццанотте и поспешно дал отбой. Затем, повернувшись к молодому агенту, спросил: – Ну, что там у тебя?

– Прибыло техническое заключение судебно-медицинской экспертизы, инспектор.

– О, как раз вовремя! Ты его уже посмотрел? Есть что-нибудь интересное?

– Я все изучил. На самом деле там не так уж и много. Отпечатки пальцев, которые совпадают с теми, что уже были в нашем распоряжении, но…

– Но то, что это был Призрак, мы знали сами, тут и без криминалистов все понятно… – Меццанотте фыркнул. – Что еще?

– Отчет баллистиков о гильзах и пулях, собранных в музее восковых фигур, инспектор. Там что-то есть, хотя мне не очень понятно, что это может означать.

– Давай, излагай.

– Техническим специалистам было довольно сложно определить оружие, из которого Призрак стрелял в вас, поскольку патроны были сделаны вручную и не подходили ни к одной модели пистолетов, представленных в настоящее время на рынке. В конце концов, увеличив радиус поиска, им удалось определить его. Но то, что они обнаружили, было… как бы это сказать… довольно странным.

– В смысле? Говори, Минетти, не томи, – проворчал Меццанотте, видя, как тот колеблется.

– Посмотрите сами, – сказал офицер, протягивая ему несколько листов бумаги, которые он вытащил из пачки.

Рикардо практически выхватил их у него из рук. По мере того как он читал, его лоб морщился все больше и больше. Закончив, инспектор поднял на молодого коллегу озадаченный взгляд.

– Пистолет времен Второй мировой?

– Да, босс, «Люгер P08». Я даже поискал его в интернете. Один из первых полуавтоматических пистолетов, когда-либо производившихся различными немецкими компаниями в многочисленных версиях в период с тысяча восемьсот девяносто восьмого по тысяча девятьсот сорок восьмой год, поставлялся вермахту во время Второй мировой войны. Похоже, желанная редкость для коллекционеров[31].

Меццанотте ничего не понимал. Как этот новый элемент вписывается в общую картину? Какое отношение к африканскому воду имеет военная реликвия времен нацизма? В этом проклятом расследовании каждая улика, которую они находили, усложняла ситуацию, вместо того чтобы прояснять ее. Это было так же неприятно, как пытаться собрать кусочки из разных пазлов: как ни старайся, не удается сложить разумную, целостную картину.

Однако по крайней мере в одном вопросе Рикардо сомневался все меньше. Церемонии воду, люди в военном снаряжении, самодельные боеприпасы, потайные двери, старое немецкое оружие… что-то странное происходило на