Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек
Но потом началось всякое странное. Она стала спрашивать, не хочу ли я встретиться вне школы. Сначала мы только кофе пили, а потом она предложила мне прийти к ней порепетировать, и я подумала – ну а что тут такого? Она сказала, чтобы я никому не говорила – тут уже, наверное, можно было догадаться. В общем, когда я туда пришла, стало ясно, что у нее что-то свое на уме. Уж очень странно она была одета, слишком сексуально для ее возраста. Дала мне чего-то выпить – чего-то алкогольного – и, по-моему, там еще что-то было подмешано.
В общем, она начала – ну, ухаживать, что ли, и я… как-то трудно было… трудно сопротивляться. Сейчас от одной мысли тошно.
И вот тогда все пошло наперекосяк. В моей жизни, я имею в виду. После этого мне и в школу больше ходить не хотелось – ну не могла я это выносить, понимаете? И вот тогда я пристрастилась к выпивке, к наркотикам, ко всякому такому дерьму. И с родителями начала ругаться. По-моему, у меня была довольно сильная травма. Ну да, она женщина, но все равно… это же растление ребенка, правда? А теперь, после того, что она сделала с Элли Каннинг…
Сюзанна: октябрь 2018
Чипс вздрогнул, когда я проходила мимо кухонного стола, за которым он сидел и читал что-то в моем ноутбуке. Я заглянула ему через плечо и успела увидеть, как мелькнуло сворачивающееся окно браузера. Чипс повернулся ко мне и сказал что-то банально-жизнерадостное, отчего его стремление что-то скрыть стало еще очевиднее.
Потом, когда он лег спать, я стала просматривать историю браузера – щелкала по всем ссылкам подряд, пока не нашла то, что он читал. Это была старая статья, написанная несколько лет назад, с какого-то поп-психологического сайта. После истории с похищением ее перепостили в обновленном виде, и к этому часу ее прочитало больше миллиона человек.
ПСИХОЛОГИЯ ЖЕНЩИНЫ-КИДНЕППЕРА
Из статьи выходило, что мы существа редкой породы. Обычно мы страдаем целым набором расстройств личности, включая нарциссизм – как правило, в сочетании с макиавеллизмом и психопатией, что делает нас гордыми обладательницами всей темной триады. Если, конечно, мы в придачу не страдаем еще и от настоящих, диагностируемых психических заболеваний. При отсутствии таковых мы вполне можем сойти за нормальных членов общества, иногда даже работаем в социальной сфере (медсестры, учителя), не проявляя каких-то явных признаков социальных или психологических проблем. Кто-то из нас в юные годы перенес те или иные травмы – жестокое обращение, пренебрежение, личную трагедию, – а кто-то нет. Выводы были малоутешительны – таких женщин, утверждалось в статье, почти невозможно изобличить, они по природе скрытны и мастерски умеют маскироваться, весьма успешно скрывая свое истинное «я».
Чаще всего женщины, участвовавшие в похищении людей, действовали совместно с кем-то, обычно с мужчинами, – отчасти это работало как индуцированный психоз, а иногда они сами были в каком-то смысле заложницами. В тех редких случаях, когда женщины действовали в одиночку, жертвами почти всегда становились дети, и причины похищения были связаны скорее с любовью, чем с деньгами или сексом.
Известны многочисленные случаи, когда бесплодные женщины убивали матерей и похищали младенцев – либо для удовлетворения своих подавленных материнских инстинктов, либо по приказу мужа или любовника. Однако похищения, связанные с принудительным суррогатным материнством, были исключительно редки; собственно говоря, до печально известного похищения Каннинг исследователи о них почти не упоминали.
Я захлопнула компьютер, не ощущая ни тени радости от того, что могу в один прекрасный день удостоиться чести стать объектом совершенно новой области исследований.
Чипс лежал на спине в темной комнате – глаза закрыты, руки закинуты за голову. Сон неожиданно смягчил его обычно суровые черты – твердо очерченную челюсть, крупный нос, слегка впалые щеки. Я смотрела, как медленно поднимается и опускается его грудь, и чувствовала, как болезненно сжимается моя собственная. Как быстро у меня вошло в привычку видеть его в своей постели, и как я хотела, чтобы он там и оставался! Как отчаянно желала, чтобы это будущее – Чипс, я, наш ребенок – состоялось.
Его глаза блеснули из-под век.
– Ну что?
Голос у него был такой, будто он и не спал.
– О чем ты думаешь?
– Так, ни о чем.
– Размышляешь, не психопатка ли я?
– Нет.
Он не повернул голову, не посмотрел мне в глаза – лежал, уставившись куда-то в потолок.
– Думаешь, я вру?
– Нет.
– Ты правда думаешь, что я могла это сделать? Что я держала эту девушку здесь?
– Нет.
– Но ты же не знаешь наверняка?
Он ответил не сразу.
– Я знаю тебя.
– Нет. Не совсем. Мы спали вместе, и я жду от тебя ребенка. Но это еще не значит, что ты меня знаешь. – Он хотел что-то сказать, но я не могла остановиться. – Ты должен сомневаться. Доказательств очень много, и все неопровержимые. Ты наверняка думаешь – может, та я, которую ты, как тебе кажется, знаешь, просто плод воображения. Ты же в курсе, что меня специально учили… становиться кем-то другим. Притворяться. Это моя работа. Так откуда тебе знать, что я сейчас не играю? Как ты можешь доверять моим словам? Как вообще кто-то может им доверять?
Я сама слышала, что мои слова звучат все громче. Все торопливее.
– Сюзанна. – Чипс взял меня за руку. – Все хорошо.
Он сел рядом и обнял за плечи, словно заботливый старший брат. Встряхнул слегка.
– А теперь сделай одолжение – помолчи и послушай меня одну минуту. Во-первых, во-вторых и в-третьих. Итак, во-первых, я зашел на этот сайт только потому, что один козел, не буду говорить кто, прислал мне ссылку, и я тупо щелкнул по ней. Это не значит, что я хотел проверить, все ли с тобой в порядке в смысле психики. Ясно?
Я сглотнула.
– Ясно.
– Во-вторых, я верю, что ты этого не делала.
– Правда?
Я сама слышала облегчение в своем голосе.
– На сто пятьдесят процентов.
– Хорошо.
Он обнял меня крепче, уже совершенно не по-братски, и явно изготовился к решительной атаке.
– Погоди-ка. – Я высвободилась. – А в-третьих что? Ты сказал – во-первых, во-вторых и в-третьих.
– А, да, – отозвался он с некоторой неохотой. – Ну, ты говорила – может, ты актерствуешь, разыгрываешь это все.
– Да.
– Ну, я не хотел об этом говорить, но я посмотрел несколько серий «Пляжной жизни» на видеохостингах.
Тон у него был безучастный, выражение лица непроницаемое.
– И?
– Ты тогда была ничего себе.
– Спасибо. Ну и что же?
Новая пауза.
– Ты его в последнее время
