Трофей из преисподней - Александр Александрович Тамоников
Они гнали машину вперед, уже зная, что охотники стали добычей. И тут в голове у Шелестова промелькнула простая мысль. А если диверсионная группа не одна? Или одна, но в ней больше двадцати человек и у них есть радиосвязь? Тогда ненужных свидетелей их прорыва к Софьино они точно решат уничтожить и загонят машину четырех майоров в ловушку. Сама по себе группа из четырех старших офицеров в одной полуторке может показаться врагу любопытной, и они постараются взять майоров живыми. Максим решил не рисковать больше. До Софьино осталось менее двадцати километров, а местность по-прежнему вокруг была пустынной. Здесь армейские колонны и беженцы двигались снова по шоссе, а оно лежало в стороне. Свернуть туда? Нет, не успеть. Диверсанты догонят машину раньше. А скорее всего, просто не станут догонять, а ринутся в Софьино, чтобы уничтожить штаб армии. Для врага сейчас главное — фактор времени.
— Видишь впереди бугор? — Шелестов указал рукой вперед, и сержант молча кивнул. — Машину поперек дороги, чтобы им не проехать.
Когда Чекмарев лихо завернул и резко нажал педаль тормоза, оперативники в кузове поняли, что командир принял решение встретить диверсантов здесь. Они сразу выпрыгнули из кузова, держа в руках автоматы и свои вещмешки. У каждого в них имелись еще по два полных диска для ППШ. Не очень много для организации полноценной обороны. Тем более боя с многочисленным противником. Но сейчас иного выхода не было. Всегда оставался крайний случай — табельные пистолеты с четырьмя обоймами у каждого. И ни одной гранаты. А у врага двадцать стволов ППШ и наверняка есть гранаты. И патронов, скорее всего, достаточно для полноценного боя.
Шелестову не пришлось много объяснять — каждый из оперативников хорошо понимал сложившуюся ситуацию, каждый имел немалый боевой опыт. Стоило только Максиму бросить взгляд на пригорок, возле которого остановилась машина, как Буторин и Коган понимающе кивнули и побежали вверх, лавируя среди сухих кустов и выпирающих, выбеленных солнцем камней. Чекмареву Шелестов велел занять позицию между машиной и бугорком, а сам вместе с Сосновским отошел влево. Здесь, среди молодых осинок на краю овражка, они могли выиграть время, неожиданно атаковав врага с фланга. Вчетвером удержать взвод автоматчиков — дело безнадежное, но если правильно распределить силы и устроить оборону с сильно пересекающимися секторами обстрела, то кое-что может получиться. Единственная надежда была на то, что диверсанты не захотят принимать долгий стрелковый бой. На звук стрельбы может прибыть любая проходящая мимо воинская часть, а это для немцев гибель. Где-то в глубине души мелькнула надежда, что следом пылит колонна советского подразделения и все обойдется.
Не обошлось! Мощный ЗИС вывернул из-за поворота, и диверсанты сразу увидели стоявшую поперек дороги пустую полуторку. Может быть, командир диверсионной группы сразу узнал ту самую машину, на которой ему встретились у колодца советские майоры, а может, он сразу оценил, как стоит машина, перекрывая ему дорогу, и соотнес это с шумом, который он устроил на посту регулировки возле зенитной батареи. Немцы не стали долго размышлять, и ЗИС, взревев мотором, понесся вперед, явно намереваясь обогнуть пустой грузовик по сухому кустарнику. Одновременно несколько автоматчиком из кузова открыли огонь по полуторке.
Шелестов, лежа среди сухой высокой травы между осинками, повел стволом. В голове мелькнула и тут же исчезла грустная мысль, что, кажется, сейчас группа осталась без машины. Для посторонних мыслей не осталось ни времени, ни места в голове. Шелестов нажал на спусковой крючок и не столько услышал, сколько почувствовал, как пули его автомата прошивают металл кабины ЗИСа, как разлетается на осколки лобовое стекло. Главное было убить водителя.
Сосновский лежал в кустарнике в восьми метрах левее Шелестова и ждал первых выстрелов командира. Он видел, как несколько диверсантов, выставив автоматы над кабиной ЗИСа, стреляли по их пустой полуторке, явно намереваясь проскочить опасный участок пути. Он увидел, как пули Шелестова изрешетили кабину, как с залитым кровью лицом откинулся на спинку сиденья шофер ЗИСа. И тогда Михаил тоже стал стрелять короткими очередями по кузову, стараясь поразить прежде всего диверсантов в задней части кузова. Главное было создать первое впечатление, что огонь по машине диверсантов ведется со всех сторон одновременно. Пусть поймут, что это засада, и пусть запаникуют, растеряются. Главное, остановить их здесь и сейчас!
Машина диверсантов резко остановилась, поднимая колесами пыль. Из кабины, выкрикивая команды, буквально вывалился тот самый военинженер 3-го ранга, который хотел подойти к Шелестову у колодца. Диверсанты прыгали через борта кузова и умело откатывались в сторону от машины, занимая позиции. Но хороших укрытий на проселочной дороге и возле нее не было. После первых же выстрелов в кабине остался убитый водитель диверсантов и в кузове трое солдат. Шелестов и Сосновский успели убить или тяжело ранить еще троих, прежде чем опустел кузов ЗИСа и на их позиции обрушился ответный шквальный автоматный огонь. Оперативникам пришлось отползать, перекатываться за кустарником, чтобы не позволить врагу стрелять прицельно.
Диверсанты довольно быстро поняли, что перед ними всего два стрелка, и решительно атаковали оперативников, пытаясь охватить русских с трех сторон. Шелестов и Сосновский, отчаянно отстреливаясь, крутились как ужи на сковородке, не давая диверсантам автоматным огнем подойти к себе на расстояние броска гранаты. Им удавалось сдерживать перебегающих и переползающих врагов, свалив еще пару человек, когда Коган и Буторин сверху с бугра ударили им в спину. И тут командир диверсантов вскинул руки и рухнул на траву. Его бойцы заметались, оставшись без руководства, а потом сделали единственное, что еще можно было предпринять в их положении. Они бросились вперед, прямо по дороге, туда, где стояла русская полуторка, надеясь вырваться из огневой ловушки по дороге.
Чекмарев не сплоховал. Он с самого начала боя послушно отлеживался на обочине за камнем, а когда несколько диверсантов сломя голову побежали в его сторону, открыл огонь из трофейного «шмайсера», добытого им в недавнем бою. Его стрельба была не столько точной, сколько обескураживающей. Но расстояние было слишком мало, и в воздух полетели две гранаты. Шелестов выругался и, вскочив, бросился к полуторке, стреляя на ходу. Следом побежал Сосновский, по пути выбив ногой оружие из руки раненого фашиста. Диверсанты снова залегли и открыли огонь. Шелестову и Сосновскому пришлось тоже упасть в траву. Максим, прижимаясь к земле и пытаясь отстреливаться, опустошил второй автоматный диск, но он так и не смог увидеть, что там с Чекмаревым, жив сержант или
