Охота на охотника - Сергей Павлович Бакшеев

— Помолилась бы, да тут вместо икон портрет Бандеры. Это твой бог?

Звучит выстрел, и пуля попадает в рот лощеному Бандере, превращая его в издевательскую гримасу. Я комментирую:

— Ответ налицо. Что же ты делаешь в нацбате?

— Я здесь из-за тебя!

— Да ты что! А я из-за тебя. Сам вызвал. Может, разойдемся миром?

— Поздно! Я сдержал слово, Коршун на свободе.

— Не твоя заслуга.

— И не твоя, ты затянула процесс.

— А ты скорострел? Всади еще пулю в своего командира.

Он стреляет несколько раз подряд, не давая мне высунуться. Одновременно говорит, видимо, в наушник:

— Я стану киллером лучше тебя. А ты проиграла! Выбирай. За Чеснока тебя растерзают. Это будет жуткая смерть. Но я могу облегчить страдания. Только попроси! Смерть от пули лучшего киллера — достойный уход. Смена поколений!

— А ведь это ты Чеснока заказал. Я так и скажу. Нас вместе растерзают.

— Сука! Прячешься. Струсила!

Новые выстрелы. Я отвечаю расчетливо, экономя патроны. Неожиданно стрельба прекращается. Из разбитых окон слышен хруст шин по мелкой щебенке. В трубке дыхание моего противника. Выглядываю. На объект на представительском лимузине подкатывает Марьяна Сапрун. Выходит, разминая затекшую спину, и вываливает подарочные футболки на капот лимузин. На лице приклеенная улыбка, во взгляде недоумение — никто не спешит к важной гостье.

Могила стремглав спускается с крыши, хватает чиновницу и уводит из зоны обстрела. Он не отключил наушник, и я слышу в телефоне возмущенный голос американки, призванной управлять украинцами:

— Руки прочь! Рукав оторвешь!

— Для вашей безопасности.

— Что тут творится?

— Русский киллер вмешался.

— Где командир Наливайко?

— Чеснок погиб. Теперь я главный.

Чиновница одергивает деловой костюм, вникая в чрезвычайную ситуацию:

— Если главный, как допустили такое?

— Подождите. Сейчас закончим.

— Мне надо эвакуировать лабораторию, ценных сотрудников! Вы ответите если…

Голос Доктора Смерть затихает. Слышу дробный топот армейских берцев. Могила бежит куда-то и отдает команды, смысл которых я понимаю, когда он прямо обращается ко мне:

— Слушай сюда, Светлый Демон! Последнее предупреждение. Не крайнее, а последнее! Или моя пуля — или гранаты в окно.

— Я встречу смертника.

— А пули пересчитала?

Его слова побуждают меня проверить магазин. Патроны в рожке закончились, автомат бесполезен. Могила хитростью вынудил меня ввязаться в неравную перестрелку. Но есть еще «Глок». Против снайпера на крыше пистолет бессилен, а боевика с гранатой остановит.

Я чувствую движение за окном и украдкой выглядываю. Успеваю заметить долговязого парня с разбитым лицом и в странной одежде: в трусах и футболке. В иной ситуации посмеялась бы, но в каждой руке его зажата граната-лимонка. Приседаю — и тут же снайперский выстрел! Пуля проносится там, где только что был мой глаз. План Могилы понятен. Он будет ловить момент, когда я неосторожно высунусь для ликвидации полоумного боевика.

Переползаю к другому окну, где прячется Ева. Снова выглядываю. Раздетый боевик с гранатами передвигается не перебежками, а еле идет, подволакивая ногу. Снова свист пули. Но я уже присела. Ева видит мое недоумение. Я прошу:

— Спрячься в ванной. Там идиот с гранатами. Худой, нескладный, в трусах, избитый что ли.

Но вместо того, чтобы спрятаться в ванной, Ева встает в полный рост и смотрит в окно.

— Куда! — Я дергаю девушку.

Она не подчиняется. Вижу ее лицо. Из сумрачного, оно становится светлым. Что происходит? Я сжимаю пистолет и выжидаю момент, чтобы остановить угрозу.

— Не стреляй! Это Адам, Толик, — говорит Ева.

Избитый Толик тоже узнает девушку и улыбается ей. Его окровавленный беззубый рот пугает. Но Ева отвечает доброй улыбкой. Наверное, парень был красив, пока его лицо не превратили в отбивную. Я наблюдаю разговор глазами между ним Евой. Толик уже близко и способен бросить гранату в окно. У меня есть шанс откатиться, но как спасти Еву, застывшую в опасном параличе.

Беззубая улыбка на лице Толика исчезает. Он сует кольцо чеки в рот и сжимает кровоточащие губы. Это конец. Вырвет кольцо и метнет! Я готова сбить Еву с ног. У нас будет три-четыре секунды на спасение.

Неожиданно Толик разворачивается, вырывает чеку и замахивается гранатой на затаившегося за лимузином Могилу. Киллер реагирует мгновенно. Выстрел в грудь, Толик падает. Гранта выпадает из его ладони, прощальный взгляд обращен к Еве. Три секунды — и взрыв!

В последний момент я все-таки сбиваю Еву с ног. Осколки лимонки с шипящим свистом пролетают над нами. Я вскакиваю и стреляю в сторону убийцы нашего спасителя, надеясь зацепить Могилу. Но киллер не теряет бдительность. Я расстреливаю все патроны «Глока», попадая в черный лимузин, за которым прячется Могила, и опускаюсь на пол.

Расширенные глаза Евы смотрят на меня.

— Ты отомстила?

Я с сожалением мотаю головой.

— Могила победил? — недоумевает она.

Я молчу, пытаясь обнять девушку. Она стряхивает мои руки и злится:

— Ты не спасла меня, не спасла Толика. Отпусти! Я выйду и сама…

— Что сама? Он убьет тебя.

— А здесь мы выживем⁈

Вопрос ребром. В конце концов я пришла сюда, чтобы спасти Еву. Возможно, это последний шанс. Для нее, не для меня.

Я отпускаю Еву и звоню Могиле:

— Вот мое условие. Сейчас откроется дверь, и выйдет Ева. Она ни в чем не виновата. Пощади.

— А ты? — спрашивает он.

— Дашь винтовку, продолжим дуэль.

Он усмехается, не скрывая превосходства:

— На этот раз обойдешься. А девка пусть выходит.

Я провожаю Еву до двери. Слов нет ни у меня ни у нее. Мы касаемся друг друга лбами, на некоторое время замираем и расстаемся. Ева выходит с гордой осанкой, несмотря на следы побоев и непристойную одежду. Я подсматриваю в дверной глазок, не убьет ли он ее сразу.

Могила впечатлен вызывающим видом девушки. Но осторожности не теряет, сам встречает, обыскивает, шарит рукой по ногам и трогает вспухшие полосы на спине. В голосе нотка ревности:

— Это Чеснок тебя так? Ты ему позволила, шлюха.

Ева молчит, смотрит на погибшего Толика. Потрясенная ее гордым видом Ганна хватает подарочную футболку с расстрелянного лимузина, спешит к Еве и помогает надеть. На черной футболке изображена белая аптечка с принтом «захист патрiотiв». Но надпись не защитила, в ней дырка от моей пули.

Могила ворчит на