Бухта Севастополя - Александр Александрович Тамоников
— Да как же вы мне все надоели! — выдохнул оперативник и метнул нож.
Так себе идея, как оказалось. Нельзя выпускать оружие из рук, но не зря лейтенант был лучшим. Он попал, но, к сожалению, в горло. Просто потому, что этот орган был не защищен ничем и в темноте его было хорошо видно. Все остальное тело, даже лицо, было закрыто темной материей.
— Да кто ты вообще?
Диверсант, зажав нож, побежал.
Говорят, что, если человеку перерезали горло, он не может выжить. На самом деле, если вовремя окажут помощь, а удача при нанесении такого ранения будет на стороне жертвы, выжить можно. Шрам будет некрасивый, но это уже мелочи. Тот, кто дрался с Богдановым, отлично знал, что вытащи он нож из раны — и превратится в труп. Поэтому зажал его и побежал. Может быть, даже убежал бы. Если бы не Рябов, который стоял за дверью. Гена, несмотря на то что был очень хорошим снайпером и предпочитал стрелять, а не драться, любил классику уличных драк. Старый добрый кастет всегда был с ним. Шутили, что даже ночью он держал его под подушкой. Получив усиленный кастетом удар в висок, диверсант рухнул как подкошенный. Скользкий от крови нож выпал из раны, и запульсировала темная кровь с пузырями. Враг был мертв меньше чем через минуту.
— Пуст, — прокомментировал Рябов, обыскав труп.
— Само собой. Второго видел?
— Ушел по крышам, — Рябов покачал головой, — был третий, он, видимо, должен был их подстраховать — второй подъезд того дома. Стоял на шухере, ушел дворами.
— М-да, — выдохнул Богданов. Адреналин от драки еще не выветрился из крови. Казалось, он может сейчас оббежать весь город и даже не запыхается.
— Я его видел. Он был у нас.
Рябов посмотрел на лицо диверсанта. Судя по чертам лица, южанин. Итальянец.
— Где?
— Приходил в госпиталь. Он же настоящий громила, такого сложно не запомнить. Приходил три или четыре раза. — Рябов прикрыл глаза, вспоминая. — Слушай. Он у нас был санитаром! Точно! Недавно появился, как говорили нянечки. Я ни разу не слышал, чтобы он разговаривал, но совершенно точно видел его в госпитале.
— Значит, пока держим в уме то, что они пытались спрятаться в госпитале. Кстати, план хорош. Учитывая количество поступивших раненых.
Богданов тогда еще не понял, насколько он был прав, но и неправ одновременно.
Рябов вернулся в госпиталь. Труп затащили в башню, а Богданову еще предстояло объяснять Кузнецову, откуда у них появился второй покойник. Из хорошего: минус один из диверсантов и плюс два новых подозреваемых.
Кузнецов пришел на служебную квартиру через три часа, когда уже начало светать.
— Я так понимаю, ты не спал? — спросил он, входя в квартиру.
Богданов сдержанно зевнул:
— Спал. Видел уже, какой сюрприз мы тебе оставили в Башне Ветров? Диверсанты ночью были в кабинете Пахоменко, что-то искали, мы спугнули их. Негодяев было трое, двое ушли, один — сам увидишь.
— Итальянцы? — только и спросил Кузнецов. Либо он уже разучился удивляться, либо экономил эмоции на будущее.
— Похоже.
— Понял. Я в кабинет главкома, проверю, не оставили ли там неприятных сюрпризов.
Связной и один из главных помощников в этом деле залпом выпил стакан остывшего чая и вышел в прихожую. Богданов кивнул и сказал:
— Я с тобой.
— С чего бы? — мотнул головой Анатолий.
— А у тебя есть под рукой еще один сапер? Мы проходили инструктаж, могу разминировать, могу заминировать что нужно в зависимости от обстоятельств.
Кузнецов даже не стал спорить. Было видно, что усталость стала брать свое и служивый умудрялся держаться на каких-то внутренних ресурсах. В кабинете главкома, от которого у Кузнецова были ключи, казалось, что все лежит на своих местах. Богданов быстро и аккуратно осмотрел, где можно заложить заряд, на всякий случай проверил, не оставили ли неприятных сюрпризов в туалете, в оконных и дверных проемах.
Он был уверен, что, скорее всего, они найдут пару неприятных подарков, вроде того заряда, что был заложен в коробке с рыбой, которую им доставили к штабу. Но в кабинете ничего не обнаружилось.
— Пахоменко, скорее всего, сюда приедет только завтра во второй половине дня. Поэтому надо будет, чтобы он сам проверил, не пропало ли чего, — расстроился Кузнецов.
— Знаешь, — устало сказал Богданов, — поспать тебе тоже нужно хотя бы пару часов, а пока что давай-ка осмотрим еще Башню Ветров.
Кузнецов пожал плечами:
— Так-то там места много и мебели нет, все просматривается.
Вячеслав кивнул:
— Да, но лучше нам не рисковать.
Помог, как ни странно, тот самый инструктаж, который Богданов проходил на полигоне. Работал с ними в тот раз диверсант Стропилов. Старый, умный подрывник, который, кроме того, что рассказывал о способах разминирования, учил правильно закладывать заряды.
И первым делом Богданов очень внимательно осмотрел лестницу. Один заряд был заложен на первом этаже. Второй — на втором, под ступеньками. Сделали очень просто — отжали ломиком ступеньку и положили внутрь мину-«попрыгушку». Противопехотную. Сработать она должна была от нажима.
— Так. А тут же есть пост, да?
— Два. Один внизу, один на втором этаже.
Диверсанты следили за точкой и точно знали, как размещаются караульные. А вот это было плохо. Очень плохо. Потому что если следили давно, то могли видеть и как Богданов идет к Пахоменко, и Кузнецова определенно засекли. Хотя в целом нет. Их и так уже видели все в штабе.
Вячеслав задумался. Самый очевидный вывод и самый правильный — это то, что следили за ним. Скорее всего, могли решить, что служебная квартира будет в кабинете Пахоменко, может быть, присматривали за Кузнецовым. Либо такой вариант: знали о том, что у главкома там есть еще один кабинет, вот и решили немного пошуметь. Это плохо, потому что получается, что у врага людей гораздо больше, чем у них.
— А если это покушение? Мы не можем списывать со счетов, что там не искали что-то, а хотели заложить заряд, чтобы устроить скоропостижную смерть главкома? — предположил Павленко, когда они встретились в штабе.
Теперь уже не было нужды собираться в оперативном штабе, но обе комиссии, по-прежнему работали там, просто потому что это было удобнее. Все, кто был
