Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

По всем предположениям, дело было скверным. Скорее всего, Модибо Тумани каким-то образом угодил в руки врага. И это были очень цепкие и умелые руки. Настолько цепкие и умелые, что Модибо Тумани, при всей его изворотливости, при всем его мужестве и опыте не нашел иных вариантов, кроме как дважды сообщить по рации об опасности и вдобавок отправить в Бамако гонцов с известиями. Хитрый и коварный враг взял в оборот Модибо Тумани. Нащупал его слабое место и этим воспользовался…

Конечно, ничего о слабом месте Модибо Тумани полковник не знал. Не знал он и о том, кто этот коварный и безжалостный враг. Впрочем, о враге он догадывался. С кем Модибо Тумани постоянно воюет в своем Тауденни? С туарегами-повстанцами. Кому он досаждает своими умелыми действиями? Им же. Кого он совсем недавно вышиб из города, да еще и захватил все их оружие? Опять же, речь идет о повстанцах-туарегах. Следовательно, они же и подступили к Модибо Тумани, нашли способ взять его в оборот. А больше — и некому.

Но даже не это было главным. Главным было сообщение, полученное от Модибо Тумани о некой повстанческой базе, на которую в огромном количестве завозится оружие и со всех сторон стекаются люди. Должен ли был полковник Адама Моро верить такому сообщению? С одной стороны — да. Модибо Тумани был одним из лучших жандармов в Мали, он ни разу и ничем не запятнал себя, он был человеком мужественным и рассудительным — и, казалось бы, не верить ему просто нельзя. Раз он сообщил, что неподалеку от Тауденни им обнаружена неприятельская база, стало быть, так оно и есть.

Но это лишь одна сторона дела. А была еще и вторая. Если Модибо Тумани не был волен в своих поступках и словах, то, стало быть, и его сообщению о базе верить было нельзя. Вполне возможно и такое, что он говорил по рации с полковником, а кто-то стоял рядом с ним и держал пистолет у его виска. Все могло быть — раз уж Модибо Тумани всякий раз в разговоре сообщал условленную фразу. А потому правильнее было бы его словам не верить, чем верить.

Конечно, по логике вещей можно было бы отправить в Тауденни людей, чтобы они разведали, есть ли на самом деле поблизости от городка база. Заодно эти люди выяснили бы, что случилось с самим Модибо Тумани. Но нельзя было посылать в Тауденни людей. Раз уж сам Модибо Тумани взят в оборот, раз уж кто-то перехватил по дороге его посланцев, то и этих людей наверняка ждала бы та же самая участь, что Модибо Тумани или его гонцов. Их или убьют, или возьмут под контроль, как взяли Модибо Тумани, и они вместе с Модибо Тумани станут передавать полковнику всевозможную дезинформацию. И попробуй тогда разберись, что к чему.

Нет, людей в Тауденни посылать нельзя. Во всяком случае, до тех пор, пока не станет ясно, что случилось с Модибо Тумани, в какой переплет он угодил. Да, но как это выяснить? У полковника Адамы Моро не было ответа на этот вопрос…

Была еще одна мысль, которая не давала полковнику покоя. Модибо Тумани два раза выходил на переговоры с полковником, и два раза он настойчиво просил прислать в Тауденни войска. Дескать, сам Модибо Тумани своими силами с ситуацией не справится, не сумеет разгромить базу. Это выглядело правдоподобно и логично: в самом деле, какие у Модибо Тумани в распоряжении силы? Всего несколько десятков жандармов, которые никогда не громили никаких вражеских баз, а стало быть, не имеют в этом деле ни малейшего опыта. И если и впрямь дойдет до дела, то все они полягут на подступах к той базе…

Да, слова Модибо Тумани казались логичными и правдоподобными, но все же, все же… Не верил полковник в наличие базы в окрестностях Тауденни. Все сходилось к тому, что никакой базы там нет и в помине, и слова Модибо Тумани — ложь от первого до последнего слова. Говоря иначе, целенаправленная вражеская дезинформация. Но в чем ее смысл? Для чего врагу, кем бы он ни был, необходимо, чтобы в Тауденни отправилось как можно больше малийских солдат и жандармов?

У Адамы Моро был предполагаемый ответ на этот вопрос. У него было даже несколько ответов. Но какой из них правильный? Тут ошибаться было нельзя, ошибка слишком дорого могла стоить. Тут надо было с кем-то посоветоваться. Но с кем? С кем-нибудь из государственных чиновников? Ну так все они — политики, а с политиков какой толк в военном деле? Да шуму от политиков много, а здесь надо было действовать тихо. Тихо, чтобы о совещании ничего не узнал враг. А у врага везде были уши — и среди малийских политиков, и, между прочим, среди помощников Адамы Моро. По этой причине и с помощниками полковнику советоваться не хотелось. А тогда с кем же?

Впрочем, несмотря на все трудности и сомнения, у полковника Моро на этот вопрос ответ имелся. И, пожалуй, это был самый правильный ответ из всех возможных.

Что же это был за ответ? Несколько лет назад, когда в Мали присутствовали российские войска и помогали малийской власти устанавливать конституционный порядок, Адаму Моро назначили главой национальной малийской жандармерии. Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что основной задачей малийских жандармов также было установление законного порядка в стране. То есть, по большому счету, задачи российского воинского контингента и малийских жандармов совпадали. И потому сама судьба велела Адаму Моро установить тесные деловые связи с российским военным командованием. Что он и сделал. Сотрудничество оказалось плодотворным. Совместными усилиями российские солдаты и малийские жандармы провели несколько удачных операций против мятежников, тем самым надолго отбив у них охоту устраивать смуты.

А затем российские солдаты ушли из Мали. Скажем, что таково было политическое решение российских и малийских властей, а от комментариев воздержимся. Но, конечно же, российское присутствие в Мали, и в первую очередь в малийской столице Бамако, сохранилось. Речь идет о российской разведке. Понятно, что раз в той или иной стране присутствуют какие-то российские государственные интересы, то в этой стране должна быть и российская разведка, которая в силу возложенных